"Информационное пространство формируется такими ребятами, как я"

Дмитрий Раимов - 25-летний политтехнолог, организатор Свободной школы и просто интересный собеседник. Он прямо отвечает на неудобные вопросы и не старается показаться лучше, чем он есть. Благодаря этому интервью получилось живым, емким и немного провокационным.

 

Чему стоит доверять в политике, с чего начинается первый доллар политтехнолога, на каких недостатках образования можно сделать бизнес, какой будет Украина после выборов и, самое главное, насколько все плохо - ответы ниже.

 

ПРОФЕССИЯ

Вы политтехнолог. Часто их путают с политологами. Объясните, пожалуйста, разницу между этими профессиями.

 

Когда-то мой научный руководитель привел пример – лучше не придумаешь. Разница между политологами и политтехнологами в том, на каких машинах они ездят и в каких ресторанах они сидят.

 

Наши политологи – это глубокие теоретики. Европейские или американские политологи обычно проводят исследования, на основе которых делают свои прогнозы. Наши политологи не проводят исследований, они не используют социологию, у них нет денег заказать опрос и на основе этого проанализировать процессы. Они не производят никакого интеллектуального продукта. У нас политологи – это обычно футбольные комментаторы: «А, мяч полетел туда! А, мяч полетел сюда!».

 

Политтехнологи делают то, что комментируют политологи. Это ребята, которые стоят за футбольной трибуной и меняют игроков, усиливают команды. А политологи просто узаконивают то, что делают политтехнологи. Некоторые вещи попадают к нам в обсуждение только после того, как это начинают обсуждать в экспертном сообществе. Тогда это тренд. Политологи берут деньги за то, что обсуждают события, которые происходят по замыслу политтехнологов. Поэтому и рестораны, и машины дороже у политтехнологов.

 

В процессе подготовки к интервью я нашла материал «Фокуса» за 2007 год, в котором первокурсник Философского факультета КНУ Дмитрий Раимов говорит: «Хочу участвовать в закулисной стороне политики!». Насколько реальность оправдала ожидания от профессии?

 

Мой первый курс (специальность «Политология» - ред.) был целиком и полностью связан с постмайдановским синдромом. Это был 2007 год, тогда как раз начали всплывать разные факты о Майдане 2004-2005 года. История с Березовским (бизнесмен финансировал Оранжевую революцию – ред.), история с нынешней правящей элитой. Это увлекало, было интересно. Мне, как человеку выбиравшему профессию, хотелось разобраться во всем этом.

 

Я слился с профессией один в один – это мое. Что касается ожиданий, не думал, что все настолько цинично. Все, что вокруг нас происходит – это большие идеи, придуманные большими людьми. Начиная с экономики и заканчивая политикой.

 

Захочу ли я поменять профессию? Да, думаю, через несколько лет я захочу ее сменить на что-то более отдаленное от политики. Хороший патологоанатом не может всю жизнь быть патологоанатомом, потому что уровень цинизма доходит до какой-то грани, когда ты либо сходишь с ума, либо меняешь профессию. В политтехнологии та же самая история. Это не пиар, это не попытка представить политика в том или ином свете – это создание альтернативной реальности. Ты выходишь и говоришь нищим, бедным, обездоленным людям, что благодаря этому политику их жизнь наладится, при этом точно зная, что не наладится.

 

Смотреть в глаза бабушке, которой не хватает на пропитание, и заставить ее поверить, что человек, который баллотируется что-то изменит, ее жизнь станет лучше – для этого необходим огромный цинизм. Потому что ты понимаешь, что он ничего не изменит. И так долго продолжаться не может. В какой-то момент нужно делать паузу и уходить. Пока что у меня получается помогать людям, давая своим клиентам правильные советы: строительство больницы, ремонт школы и т.д.

 

Как простым людям отличить правду от лжи в политике? Можно ли там вообще хоть чему-нибудь верить?

 

Ничему нельзя верить. Политика – это искусство возможного и постоянная борьба интересов. В политике нет вечных друзей или вечных врагов – там есть вечные интересы. Если политик что-нибудь говорит, он не говорит это просто так.

 

 

В какой момент теоретические знания превращаются в заработок? С чего начинается первый доллар политтехнолога?

 

Теория – это выжимка практики. Это классический подход, и я с ним согласен. Теория – это собрание всего практического опыта. Хороший качественный теоретик всегда сможет стать практиком. Я ни разу не пожалел о том, что поступил на Философский факультет. Хотя это факультет для ребят, которые не хотят ничего делать – хотят только книги читать, чем я и занимался на протяжении шести лет.

 

Я учился на контракте, перешел на бюджет только на магистратуре. Оказалось, что это была лучшая инвестиция в себя, потому что весь теоретический опыт построения государства еще с античности, теоретический опыт социологии и психологии – все это реально существует на практике.

 

Я вот не понимаю, когда студенты жалуются на то, что образование полностью оторвано от практики. Оно отстает, но не оторвано. Я не буду комментировать естественные и технические науки, но все, что связано с человеком – все это есть. Может быть преподаватели не самой высокой квалификации и не могут хорошо объяснить. Но в современной философии, античной философии, социологии, психологии, политологии, в истории – если ты изучаешь и понимаешь эти науки, если ты постоянно держишь руку на пульсе, – там есть все, что может пригодиться на практике.

 

Далеко ходить не надо – посмотрите на историю нашей страны. 2004 – 2014 год, десять лет между Майданами. Кто изучал историю первого Майдана и кто изучал революционные процессы, вспомнили как это было тогда. А кто изучал социологию, тот вспомнил Питирима Сорокина «Социология революций». И они глубже могли понять эти процессы. Не хватает, знаете ли, у нынешних студентов желания изучать это все.

 

Первый доллар начинается с того, что ты в себя инвестируешь. Пока ты не инвестируешь в собственное образование, ты не заработаешь ничего. Ты получаешь шикарнейшую теоретическую базу, пять-шесть лет ты не выходишь из аудиторий и библиотек вообще. То есть не пиво на лавочке, а реально не выходить из библиотек – все это там. Общаться с преподавателями, читать на иностранных языках, держать руку на пульсе. Момент переключения на заработок – это когда ты начинаешь уже продавать свои знания.

 

Человек, обладающий знаниями в нашей стране, находится в следующей системе координат: есть те, у кого есть деньги, есть те, у кого есть власть, есть те, у кого есть ресурсы. И есть четвертые ребята – те, у которых есть знания. Все они между собой перекликаются. Но, деньги всегда хотят забрать ресурсы и иметь власть, власть хочет забрать ресурсы и получать деньги. Их объединяет только одно: те, у кого есть знания, могут и отобрать власть, и отобрать ресурсы, и отобрать деньги.

 

Исходя из этой концепции, если есть хороший теоретический бэкграунд, хорошее образование, знание и реальное понимание процессов, ты выходишь и говоришь: «Я могу вам помочь». В этот момент политтехнолог уже стоит денег и к нему сами потянутся. Нет такой истории, что вот кто-то такой умный-умный, а без денег сидит. Здесь такого нет. Если ты знаешь, как происходят все эти процессы, умеешь ими управлять и их моделировать, ты всегда станешь миллионером.

 

Но, опять же, первый доллар начинается с инвестиций в себя. Обычно ребята об этом очень поздно вспоминают или забывают вообще. Думают, что разобравшись в отношениях Коломойского, Ахметова или каких-то других людей, то есть начитавшись прессы, которую также пишут, мягко говоря, с альтернативной реальности, они уже во всем разбираются. Это далеко не так.

 

В одном из интервью вы сказали, что для политтехнолога важна аполитичность. Легко ли ее сохранять при такой профессии?

 

Могу сказать даже больше – циничность важно сохранять. И у этой циничности должна быть грань. Я не работаю с людьми, которые действуют против Украины. Это мой принципиальный момент, потому что я живу здесь, это страна моих транзакций, где я зарабатываю деньги, где живут мои родные. Работать на тех, кто хочет все это развалить – неэтично не только по отношению к этим родным мне людям, но и по отношению к себе, в первую очередь. Ну и к стране, само собой, тоже. Тут важна именно циничность, а не аполитичность. И здравый подход в защите своего будущего в Украине.

 

Все политические фигуры, которые представлены на украинском рынке – одинаковы. Точка. Их политические программы одинаковы, они пишутся, как сказала моя супруга, в трусах на кухне. Она видела как для прошлых выборов я написал четыре программы для разных политических партий. Для меня это люди, у которых есть свои цели и задачи, которые приходят ко мне, чтобы этих целей добиться. Если ты начинаешь любить одну партию или одного политика больше, чем остальных, ты теряешь профессионализм. Ты предубежден, ты начинаешь забывать, что у этого политика есть изъяны.

ОБ ОБРАЗОВАНИИ

Какое соотношение академического образования и самообразования в ваших нынешних навыках и знаниях?

 

Сейчас я жалею, что в университете не все дочитал, что должен был, потому что бегал на свидания и гулял по парку с девочками. Теперь я дочитываю многое из того, что было прописано в рекомендованной литературе в наших образовательных программах.

 

Я помню Университет Шевченко в 2008 году выпустил большой методичный комплекс, в котором были описаны все семинары и рекомендованная литература. Я сейчас к нему возвращаюсь и понимаю, как много я не прочитал. Потому что как мы готовимся к семинару: из десяти источников в списке литературы два, в лучшем случае, прочитаем, выступим, оценку получим и довольны. А оказывается, в восьми оставшихся содержались альтернативные точки зрения, и только все десять могут дать полную картину. Сейчас все мое свободное время – это дотягивание того, что нам рекомендовали преподаватели. Не учебники, а именно первоисточники.

 

Но, судя по тому, что вы основали свой образовательный проект, вы все же видите недостатки в современном образовании.

 

Благодаря этим недостаткам я делаю бизнес в образовании.

 

Какие это недостатки?

 

Квалификация преподавательского состава и лень студентов.

 

Как изменить первый пункт? Нанять новых людей для преподавания или, как в Казахстане, создать отдельную школу государственного управления при Назарбаеве, которая готовит новые педагогические кадры.

 

Что касается студентов, их лень понятна – они не могут найти себя на рынке труда. Если в США ты плохо учишься,  то ты будешь работать за 30-40 тысяч долларов в год в Макдональдсе. Для нас это большие деньги, но для Америки нет, из-за страховок и тому подобного. А если ты будешь лучшим на курсе – ты будешь на Уолл Стрит. У них есть мотивация, они реально ходят на занятия, они преследуют преподавателей, они не хотят, чтобы их работу назвали плагиатом. Мотивация понятна: или Макдональдс «Вільна каса!» или Уолл Стрит, дорогой костюм, дорогой автомобиль.

 

У украинского студента такой мотивации нет, потому что он не понимает, как его оценки отобразятся на его дальнейшей жизни.

Никак.

 

Я бы не сказал, что никак. Я, в любом случае, когда нанимаю ребят на работу, смотрю на их знания. Пускай я не буду смотреть конкретно на оценки, но если ко мне приходит, к примеру, социолог, и в беседе дает понять, что разбирается в последних социологических веяниях, каких-то новых концепциях и теориях, я этого человека беру, потому что у него мозги наточены куда нужно. К сожалению, лень студента выливается в то, что он ни учится в университете, ни занимается самообразованием.

 

Пускай преподаватели плохие, система плохая, университеты плохие. Но если студент проведет все пять-шесть лет учебы за книгами, будет заниматься самообразованием, то какие бы плохие ни были оценки, он без проблем найдет работу, потому что у него будут знания. Сложившаяся ситуация создает хорошие возможности для самых талантливых. Если ты чуть-чуть выше всех остальных или чуть-чуть более находчивый, ты найдешь свое место на Олимпе быстрее и легче, чем где-то в Америке.

Если за годы в университете ты изучил два-три иностранных языка (это возможно за шесть лет), изучил свою дисциплину в последних веяниях и последних воззрениях, прочитал достаточно художественной литературы, по крайней мере, классики, - ты сможешь работать где захочешь, ты профессионал. В крайнем случае, такого человека можно доучить, но это не наполнять сосуд заново.

СВОБОДНАЯ ШКОЛА

В вашей школе четыре направления: журналистика, экономика, политпиар и предпринимательство. Какое из них дает самые практичные знания? Где больше всего историй успеха?

 

Вы знаете, так не могу сказать. Они ведь все из разных сфер. Политпиар '– ей уже пять лет, и этой зимой будет пятнадцатая программа. Я могу сказать, что среди выпускников и депутаты Верховной Рады, и депутаты местных советов, политтехнологи, аналитики и помощники депутатов. Кто-то приходил повышать квалификацию, кто-то вырос прямо у нас, мы им помогали с трудоустройством. Много ярких историй. От той же Самопомощи три депутата Верховной Рады с нами учились и с нами росли.

 

Школа экономики только пятая, поэтому там историй чуть меньше – она только недавно началась. Но там очень много ребят пошли работать в Министерства реформаторами. Пока не на самые высокие должности, но они там вырастут, это только начало.

 

Школа журналистики – в Киеве сейчас нет такого издания, в котором не работают наши выпускники. Кто-то приходил доучиться, кому-то мы помогли, кто-то сам вдохновился и вырос. Из-за того, что Школа журналистики самое массовая – у нее самый большой спрос, самое большое количество студентов, - то там больше всего этих историй. И я горд, что мы помогли этим ребятам.

 

Школа предпринимательства только вот будет первая (занятия стартовали 15 октября – ред.). Я уверен, что там будут истории успеха.

 

А выпускники Школы журналистики создавали собственные медиа?

 

Есть ряд изданий, которые приходили к нам. Знаю Lampa.today приходили к нам как раз в преддверии старта. Было много региональных изданий – ребята приезжали учились, ехали домой и там что-то начинали. В Киеве ребята идут работать в уже действующие редакции. Там и платят больше, а в Киеве жизнь дорогая.

 

Мне бы, например, хотелось, чтобы после школы создавали что-нибудь такое, чего еще не было. Например, у нас свободная ниша онлайн радио. Скорость интернета уже позволяет им пользоваться. В машине можно поставить телефон на зарядку, купить пять Гигабайт интернета и спокойно слушать. В таком городе как Киев должны присутствовать порядка тридцати радиостанций, часть из которых будут поддерживать ЛГБТ сообщество.

 

Какое-то профессиональное радио, какое-то talk радио, какое-то музыкальное радио, еще какое-то. Эта ниша открыта – рекламодатель готов идти на интернет радио, потому что тарифы там дешевле, чем в обычном, и возможна синхронизация с Фейсбуком и остальными платформами.

 

Интернет телевидение – посмотрите на всплеск Громадського. Мы создавали онлайн телевидение еще в 2011 году, тогда была такая передача «Линия огня». Сейчас Громадське вспыхнуло, но у нас пока нет такого телевидения про музыку, про культуру. Можно ведь вести ютюб каналы о фильмах, о музыке, о театрах, о книгах, о чем-то еще и это соберет миллионы подписчиков. Сейчас в интернете есть шикарные возможности создавать какую-то альтернативу. И, я надеюсь, что выпускники Школы журналистики всем этим займутся. Мы сейчас добавили в программу больше диджитала. В Украине можно, например, создать шикарный фотобанк – у нас таких нет.

 

Сначала ваши школы проходили по несколько месяцев, была предусмотрена защита проектов. А теперь лекторий занимает всего четыре дня. Почему?

 

Почему – это бизнес. Во-первых, затрат меньше на проведение Школы в четыре дня, чем в два-три месяца. Во-вторых, есть возможность привезти лекторов концентрированно, а не растягивать – это сложнее. По менеджменту и организации четыре дня оказались легче и удобнее. Мы этот формат протестировали в 2012 году, и сейчас все мероприятия в Киеве проходят четыре дня с четверга по воскресенье. Ну вот просто все, как под копирку.

Что было лучше? Лучше, конечно, три месяца. Ребят, которые отучились у нас три месяца сейчас больше всего по серьезным киевским редакциям.

 

Тут смотря для чего. Если вы хотите стать журналистом, то нужно, конечно, после нашей Школы еще месяц-полтора работать в редакции. У нас предусмотрены стажировки – четыре дня у нас на Лектории, а потом еще месяц-полтора в редакции. Но если вы хотите понять, как построить бизнес в Инстаграме, разобраться в последних трендах или вроде того – четырех дней хватает.

 

Ну и вы попробуйте вырвать себя на три месяца два-три раза в неделю. Мы все живем в каком-то бешеном цейтноте. Школа ведь конкурирует с чем? Со свиданием, с кинотеатром, с кофе с другом, потому что это все свободное время. Четыре дня вы можете полностью отключиться, побыть с нами и получать знания.

Какое в ваших Школах соотношение студентов, которые хотят доучиться и тех, кто собирается начать с нуля?

 

Соотношение 30:70 примерно. 30% - это люди, которые хоть как-то связаны с медийкой (журналисты, редакторы СММщики, рекламщики, пиарщики), и 70% людей из других сфер, которые не связаны с этим бизнесом никак и пришли понять, надо ли оно им, научиться писать.

УКРАИНА И ВЫБОРЫ

Ваша цитата из интервью в мае 2014 года: «Украина – страна возможностей! Мои друзья пиарщики в Европе получают 1200 евро. Что это за деньги в Украине? Ничего. В Украине можно зарабатывать полторы тысячи, будучи бездарью».

 

Вы до сих пор так считаете?

 

Я говорил, что Украина – страна возможностей, когда доллар еще не был по 22 гривны. Сейчас, к сожалению, уже нет. Прошло полтора года с того времени, когда давалось это интервью.

 

В «дореволюционное» время 1000 евро – это было 10 000 гривен. Тогда журналист, пишущий в несколько изданий, будучи необразованным человеком, а просто работящим, мог столько зарабатывать не напрягаясь. Он мог арендовать квартиру и жить доступно и достойно. Сейчас 10 000 гривен – это мало для Киева. То есть, конечно, это деньги, но за них попробуй теперь прожить. А ведь некоторые вообще работают за три-четыре тысячи гривен.

Сейчас Украина страна возможностей, но не для украинцев. Теперь это страна возможностей для всех возможных инвесторов, потому что здесь дешевая рабочая сила и более-менее высокий уровень образования по сравнению с остальными странами. Если выбирать, куда инвестировать деньги в постсоветском пространстве или в Европе, то можно открывать какую-то фабрику здесь, и люди будут работать за 150 долларов. Для обычного украинца, который лентяй и бездарь, Украина перестала быть страной возможностей.

 

Хорошо это или плохо? Это кризис. Во время кризиса организм обычно очищается. Кто-то потеряет свои возможности раз и навсегда, останется безработным или будет работать за пару тысяч гривен. А те, кто талантливый, кому нужно чуть-чуть доучиться, чтобы стать профессионалом и подняться – поднимутся. То есть старые уйдут, новые придут. Время кризиса для молодых ребят самое лучшее, для стариков это плохо – они держатся за это все.

 

Не так давно вы написали, что если новые люди не придут к власти на местах, страна пойдет еще на один десятилетний круг застоя и уже безвозвратно. Почему безвозвратно?

 

Мы еще пару лет назад обсуждали, что украинская экономика и промышленность отстают от Европы лет на 50-100. В 2014 году, еще до Майдана, у нас была возможность изменить наше экономическое положение. Нам должны были выделить порядка 45 млрд долларов кредита (15 миллиардов Россия и 30 миллиардов – Китай) – для нашей маленькой экономики это колоссальные деньги.

У экономиста Джефри Сакса есть «теория льдины»: на льдине сидят два парня, у одного из них ящик с миллионом долларов, у другого две бутылки пива. Какая рыночная цена одной банки пива? Ну, в принципе, полмиллиона долларов. Так вот, если бы нашу страну перекачали такой суммой денег, мы бы даже не заметили, как наш средний менеджер начал бы ездить на Мерседесах Е класса. Мы бы стали жить как до 2008 года, когда при зарплате в две тысячи гривен вам давали кредит на машину за 200 тысяч долларов. Со всеми прошедшими событиями и воровством денег, мы потеряли этот шанс раз и навсегда. Когда будет следующая такая возможность неизвестно.

 

Если бы мы сейчас отказались от всех социалистических воззрений и сказали бы, что нужно поменять экономику страны, поменять подход, то может быть мы в лучших экономических условиях дождались бы выхода из мирового кризиса. Ведь мир после 2008 года еще не вышел из кризиса.

Но ведь я вижу социологию, вижу кто придет, и вижу что происходит в стране.

 

Мы выйдем на стартовую, когда все страны будут делать новый рывок экономического роста, с очень плохими показателями. Пока все будут проводить новые колоссальные исследования, когда у них по стране будут летать дроны с доставкой книг или еды, то у нас появится 4G интернет. А еще у нас будут ходить пешком, потому что бензин будет дорогой.

 

Для меня все это очень обидно, потому что это моя страна – страна, где я родился и живу, где я делаю бизнес. Власть делает все, чтобы в новом забеге экономического развития оказаться в самом хвосте. К сожалению, даже Африка в двадцатилетней перспективе собирается обогнать нашу страну, потому что у них дешевая рабочая сила, большая рождаемость и инвестиционная привлекательность. Если гражданские войны прекратятся по всему Африканскому континенту, то какая-нибудь Уганда станет намного богаче Украины.

Правда ли, что 8 из 10 опубликованных социологических исследований – неправдивые?

 

9 из 10. Нужно просто знать ряд социологических компаний, которые брезгуют липовыми соцопросами. Я пользуюсь данными КМИС (Киевский международный институт социологии), Research & Branding Group, Центра Разумкова, InMind. Все остальное – полнейший бред. Почему?

 

Потому что люди любят деньги – это во-первых, а во-вторых, социологические компании могут напрямую не обманывать, а просто ставить вопрос таким образом, чтобы получать нужные себе ответы. Например, «Вы «за» развитую страну или против?» - «За» или «А вы «за» развитую страну с нашим президентом или против?». Формулировка вопроса всегда влияет на результат.

 

Так во всем мире или только у нас?

 

Это во всем мире так. Социология – это манипуляция. Обычно хорошие социологические компании пишут вопрос и то, как на него ответили. Тогда вы можете понимать, есть ли в этом вопросе манипуляция. Также нужно понимать, что правда где-то посредине. Если вы возьмете несколько социологических исследований уважаемых компаний и сравните результаты, то увидите какие-то тенденции, сможете сделать выводы. Точно не надо верить каким-то социологическим компаниям «Рога и Копыта», у которых нет даже сайта, и которые высказали, что у одного кандидата на 58% больше, чем у другого. Бабушки поверят, но вы же образованный человек.

 

ПРО СМИ

Сейчас модно бесконечно обновлять новостную ленту, чтобы ничего не пропустить. Как вы считаете, стоит ли человеку, далекому от политики, жадно читать новости и пытаться разобраться в играх олигархов? Если да, то что читать? Откуда вы сами узнаете новости?

 

Ну смотрите, вам для ваших взаимоотношений с молодым человеком или с девушкой важно понимать, какие отношения у Ахметова и Коломойского? Да не важно! Но, конечно же, вы должны быть в тренде, понимать, что происходит в стране и в мире. Вы должны знать, что в вашем районе или округе есть депутат, который должен выполнять какие-то общественные функции, вы должны знать его программу. Быть осведомленным в этом вопросе очень просто – каждый депутат декларирует свою программу на сайте ЦВК. Раз в четыре-пять лет вы поднимаете эту бумажку и смотрите, что он из этого выполнил. Если ничего – до свидания, вы за него больше не голосуете.

 

Я думаю, что нормальному сведущему человеку не стоит тратить время на новости. Да, можно читать какие-то интересные колонки о том, что происходит в мировой политике. Хотя, там то же самое, только в другом масштабе. Но если вам не интересна политика и вы не собираетесь ею заниматься, не надо быть заполитизированным. Знание о том, кто кому кум, сват, брат никому пользы не дает. Лучше этот час, который вы потратите на новости, провести за чтением книги или какого-нибудь западного аналитического издания.

 

Я читаю Financial Times, The Wall Street Journal, Foreign Policy, у меня есть еще ряд подписок. Есть бесплатный сайт Project Syndicate. Таким образом я понимаю, что происходит в мировой экономике и политике, какие тренды. Новостные ленты читаю только в отчетах, лично не слежу. Из украинских сайтов, в принципе, я читаю все, потому что мне это нужно для работы. Часть из них просматриваю в виде сводки в конце дня.

 

Если есть интерес к политике, нужно читать все. Но тут нужно понимать, что информационное пространство формируется такими ребятами как я, и наша цель – ввести в заблуждение, что-то подсветить, а что-то прикрыть тенью. Если стоит цель разобраться в таких нюансах, то нужно читать все. А если цель – быть в тренде, чтобы можно было поддержать интеллектуальную беседу, то можно ограничиться еженедельниками. Раз в месяц «Forbes», раз в неделю «Фокус» и «Новое Время» – этого будет достаточно для хорошего самообразования и понимания, что происходит в политике.

 

Хотелось бы, чтобы что-то читали еще об экономике, потому что она все же первична. Все, что происходит в экономике, только потом аукается в политике, все борются за деньги и финансовые потоки. Financial Times иногда проводят акции, что-то вроде 5$ годовая подписка, то есть студент может себе это позволить.

 

Раньше вы говорили, что любите Радио Вести, но это было до смены их руководства. Как относитесь к радио и ко всему холдингу теперь?

 

Теперь я слушаю только своих друзей Валеру Калныша (главный редактор Радио Вести – ред.), Сакена Аймурзаева (шеф-редактор службы информации Радио Вести – ред.). Пока что Радио Вести достаточно интересный интеллектуальный продукт за счет того, что там хорошая команда. В ней бывший главред Коммерсанта, мною уважаемый, Валера Калныш, там шикарный Сакен Аймурзаев, там есть Юля Литвиненко (ведущая на Радио Вести – ред.). Я знаю, что их личный стержень не позволит им заниматься манипуляциями. Они журналисты от Бога, они знают, что они делают. И Радио Вести – это для меня пока это единственное разговорное радио, которое постоянно играет у меня в машине.

 

Я уже не читаю журнал «Репортер», не читаю газету «Вести». Кстати, из газеты недавно приходили ко мне с просьбой предоставить им моих выпускников, чтобы заполнить освободившиеся места. Я отказал. Я ценил газету «Вести» времени Гужвы за то, что это была альтернативная точка зрения. Например, «Репортер» давал шикарнейшие репортажи из зоны АТО, когда там были боевые действия. Мы сейчас обсуждаем, сколько погибло ребят, а Репортер это все говорил еще тогда, но мы критиковали.

 

Они пускай и были строгими ребятами, где-то перегибали, но то была альтернатива. Хочешь-не хочешь, но они каждый раз не давали власти расслабиться. А сейчас ты открываешь и понимаешь, что эта газета целует власть во все места.

 

К сожалению, у нас образовалось такое однополярное медийное пространство. Это плохо. Сейчас вторую плоскость занимают российские издания, вроде Россия-24. Лучше бы там был украинский продукт, где работают украинские журналисты, которые хотят жить в этой стране, но у них есть другая точка зрения.

 

А правда ли, что за надписи на стенах, вроде «Вести – рупор Кремля» у нас платят?

 

Да, это называется гражданские или партизанские акции, по-разному. Иногда это делают бесплатно идейные люди, ну а умные берут за это деньги. Если кому-то выгодно нападать на политика или издание, то вам могут заплатить несколько сотен долларов, чтобы вы забрались на мост, написали что нужно. Пока это никто не сотрет, многие увидят, задумаются. А посмотрите как банера выбрасывают то на станции метро, то с какого-то здания – это тоже стоит денег.

 

Недавно вы написали, что несколько телеканалов занесли вас в черный список. Из-за чего это произошло?

 

Я, в отличии от многих украинских политологов, не беру деньги за то, что говорю в эфирах. Мое мнение, озвученное в эфире, остается моим мнение. Зачастую это вещи, которые остальные или не хотят говорить, или боятся. В эфире, посвященном блокаде Крыма, я высказался о том, что блокада – не более чем новый заработок для теневого сектора. Сказал, что люди, которые будут контролировать продуктовые площадки, попросту будут устанавливать "коррупционный налог". Именно после этого ряд телеканалов получили письма от своих "надсмотрщиков" с требованиям меня не приглашать. Кто-то ослушался, а кто-то нет. Жизнь.

КНИГИ И ПШЕНИЧНОЕ ПОЛЕ

Что вы сейчас читаете? Что посоветуете почитать студентам?

 

Сейчас я жду когда Альпина Паблишер (издательство – ред.) выпустит в русском переводе книгу эксперта по ИГИЛ («Война и сексуальная авантюра ИГИЛ» - ред.). Единственная в мире такая сейчас издана книга. Это хорошее методологическое исследование по ИГИЛ. Шикарное. На английском я прочел половину, но там очень сложная терминология, поэтому жду перевода.

Сейчас читаю также книгу Дэвида Гребера «Долг: первые 5000 лет истории». Это книга о том, как формируются мировые долги. Почему, когда мы берем в долг, мы считаем, что этот долг нужно возвращать. Там психология и экономика.

 

Фундаментально я сейчас изучаю историю нейромаркетинга и в принципе всех нейротехнологий. Начиная с того, как наш мозг работает во сне, и заканчивая тем, почему мы приходим в магазин и выбираем именно тот или иной товар. Кажется, что это из области бытовой магии, но мы приходим в магазин и берем именно этот кефир. А когда мы берем не этот, у нас начинается ступор. Все это на уровне изучения мозга и это очень важно.

Вы этого не помните, а вот ребята постарше, которым 30-35 лет помнят, что девяностых годах все стирали Тайдом. А потом все подорожало и в каждом доме стояло две пачки стирального порошка: Тайд и подешевле. Никто не мог понять, почему именно так. Корпорация, которая производит и продает Тайд, провела исследование и приготовила шикарную рекламную кампанию, где было сказано, что вещи на выход (рубашку, костюм) вы стираете Тайдом, потому что у него особый запах, все должны знать, что это дорого, а все домашнее вы стираете дешевым порошком. И до сих пор многие люди покупают для своих выходных вещей дорогой порошок, а для всех остальных подешевле. Это маркетинг.

 

Я читаю все, что выходит об экономике в формате нон-фикшн, у меня в машине лежат несколько книг, выпущенные российскими издательствами «Гараж» и «Стрелка». «Стрелка» – это экономисты о большом городе, а «Гаражом» выпущена книга «Надзирать и наказывать: Рождение тюрьмы». Собственно, я читаю последние новинки. Не все, но стараюсь быть в тренде. А все остальное время я, конечно, возвращаюсь к классике, к первоисточникам. Как уже говорил, я в университете не все прочитал.

А «Капитал» прочитали?

 

Прочитал, наверное, половину. Еще вернусь к нему. «Капитал» обязательно в must read списке. Я знаю, что вышла новая трактовка «Капитала» («Капитал в XXI веке» - ред.) ее сейчас активно рекламируют – взгляд на книгу с современности. Сначала, конечно, нужно прочитать оригинал, а потом уже браться за новый взгляд.

 

Ко многому из того, что мы сейчас называем советским прошлым, надо возвращаться. Не знаю, как во всем остальном, а вот в литературе да. «Капитал» читать надо, у Ленина есть много вещей, которые нужно прочесть, чтобы быть образованным человеком. А уже потом надевать на все это новый современный костюм, понимая, что происходит в последних тенденциях.

 

Фотографию нашего прошлого спикера Алексея Молчановского, создателя онлайн-курсов Prometheus, мы разместили на фоне космоса. На каком фоне разместить вас?

 

Интересно, конечно. Я всегда хотел красивую фотографию на фоне пшеничного поля, где солнце и ясное небо. А если не получится, то на фоне какого-нибудь инновационного города, например, Дубай.

 

Кстати, исследования показывают, что киевляне не хотят видеть свой город таким инновационным как Дубай, они хотят видеть его как Вену – тихим историческим городом, с маленькими улочками, вкусным кофе и нешумными трассами.

 

Интервью брала: Марина Овчинникова

Фото и видео: Богдан Клочков